Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
Дубина со страшным грохотом ударяет в землю там, где только что стоял Арлан. Волк отпрыгивает, замахивается саблей по ноге великана, но лезвие отскакивает от неё.
– Как по камню, – невесело подтверждает Волк.
Тобе замахивается, чтобы сделать очередной удар, но Арлан ныряет под него и появляется за спиной.
– Давай, иди за мной, – говорит он, пятясь назад, и Тобе идёт, точнее несётся.
Но когда почти добегает до воина, воздушная волна отбрасывает его назад. От неожиданности великан замирает, не понимая, что происходит.
– Не лезь, Айдар! – рычит Арлан.
– Я испугался, что он сейчас раздавит тебя! – огрызается Айдар.
– Нам нужно привести его к Басату, а не откидывать назад! Хочешь помочь? Тогда хотя бы толкай его к нужному месту!
Тобекоз, видя уже двух противников, разъяряется ещё сильнее и снова несётся к ним. Арлан толкает Айдара в одну сторону, а сам отпрыгивает в противоположную, и дубина великана снова не попадает по цели. Тобе переключается на Айдара и выбирает охотиться за ним.
– Тенгри, помилуй, – едва слышно шепчет тот, отступая.
Он выглядит беззащитным, поэтому великан и обратил на него своё внимание. Но тут в голову Тобе прилетает кинжал. Конечно, он совершенно не ранит его, а отскакивает так же, как сабля. Однако это злит исполина, он снова разворачивается к Нурай. Она запускает в глаз второй клинок, но веки Тобе смыкаются ровно в тот момент, когда лезвие грозит вонзиться. Нурай вынимает и по очереди метает маленькие ножи, но великан отмахивается от них словно от надоедливой мошкары. И всё топчется на месте, не хочет отходить к уступам.
– Другой план! – кричит Волк. – Басат, сюда! Нурай – верёвку!
Тобе замахивается дубиной на Арлана, и он пытается защититься, выставляя саблю вперёд. Силища великана заваливает его, Арлан сдерживает удар, но оружие вонзается прямо в дерево. Волк рычит, пытаясь подняться, руки его трясутся, а лицо искажено в оскале – настолько ему тяжело. Великан сдаётся и поднимает дубину, но сабля настолько сильно вошла в неё, что застряла. Арлан не собирается отпускать её, хватается двумя руками, и великан поднимает его над землёй.
– Нурай! Ноги!
Арлан изо всех сил пытается держаться, пока Тобе мотыляет его из одной стороны в другую. Но я замечаю Нурай, которая ловко крутится у него под ногами с верёвкой.
– Айдар, вали его! – кричит наконец она, выбегая из-под великана с двумя концами верёвки в руках.
Айдар посылает одну волну, но Тобе лишь покачнулся от неё. Тогда он делает глубокий вдох и начинает создавать уже не волну, а поток, усиляя его с каждым разом. Тобе пытается прикрыть лицо одной рукой от ветра, не отпуская дубину. Начинает шагать в сторону друга.
Давай, Айдар, ты сможешь!
Вижу, как ему страшно, но он стоит на месте и делает свой ветер всё быстрее. Нурай, натягивая верёвку, отходит назад, затягивая узлы. Наконец великан, больше не сумев держаться, падает так, что я вздрагиваю. Бревно выпадает из руки, и Арлан, поднявшись, пытается высвободить саблю. Тобе растерялся и пытается подняться.
– Прижми его к земле, Айдар! – кричит Арлан.
Айдар подходит ближе, расставив трясущиеся руки в стороны ладонями вниз. Глаза его сияют ярко белым светом. Он создаёт огромный воздушный слой, придавливающий великана. Арлану наконец удаётся высвободить оружие. Он подбегает к Нурай, которая пытается справиться с верёвками, и помогает ей удерживать их. Басату тоже страшно, и он осторожно подходит к лежащему на спине Тобе.
«Силы в нём немерено, разрывает любые верёвки и узлы».
Мне страшно, что сейчас Тобекоз придёт в себя и поймёт, что нужно порвать путы на ногах.
– Басат! – кричит Арлан.
Огуз наконец собирается с духом и несётся к голове Тобе с саблей над головой.
Сразит ли она его? Правильно ли мы вообще поступаем?
«Люди убили в нём человека».
Тут происходит то, чего я боялась больше всего. Обессиленный Айдар, тяжело дыша, падает на колени, не в силах больше удерживать поток. Дубина лежит слишком близко к руке великана. Почувствовав, что его больше ничего не сдерживает, Тобе хватает её, приподнимается и круговым движением сносит с ног всех по очереди: Арлана с Нурай, Айдара, а потом и Басата, который не успевает увернуться.
Я впиваюсь пальцами в камень, смотрю то на одного, то на другого, пытаясь разглядеть признаки жизни. Но они все лежат без сознания.
Что делать?
Я снимаю покров, нервно кусая губы. Тобекоз разрывает верёвки и встаёт, рыча.
Он сейчас сожрёт их. Где же твой сигнал, Арлан, будь ты неладен?!
Я решаю предпринять отчаянный шаг, выхожу из укрытия и кричу:
– Эй, Тобе!
Сердце готово выскочить из груди. Но я сжимаю кулаки, стараюсь выпрямиться и стоять ровно, хотя коленки дрожат. Тобе слышит меня, оборачивается, рычит. Наверное, он думает о том, какой пир закатит сегодня – пять людей за раз! Великан идёт ко мне, ускоряясь с каждым шагом. Нужно отвлечь его, занять собой, пока остальные придут в себя. Я гляжу кругом. Тот проход, что ведёт к роднику – решаю бежать туда. Тобе пускается за мной. Земля дрожит от каждого его шага. Слышу только пульс в ушах и своё дыхание. Горло саднит, но я бегу. Не оборачиваюсь, но спиной чувствую, что он всё ближе.
Тенгри, спаси меня.
Выбегаю в ущелье, но я слишком долго мешкаю в размышлениях, что делать дальше, поэтому, когда поворачиваюсь лицом к проходу, из которого вышла, великан хватает меня и поднимает вверх. Большим и указательным пальцами он передавливает мне горло, а тремя остальными сжимает грудную клетку, перекрывая поток воздуха.
Мне точно конец. Я задыхаюсь.
Он смотрит на меня своим единственным голубым глазом, сжимая всё сильнее. Безуспешно хватаю губами воздух, кровь бьёт в висках. Я почти чувствую, как сейчас треснут мои рёбра. А потом взор застилает белая пелена.
***
– Глупая маленькая овца.
Сары зло бубнил про себя и покрывал скотину ругательствами. Почему? Он и сам не знал: овцы ведь понимают только язык камши. Но пастуху от этих ругательств было будто легче.
Жарко. Сары устал идти, всё время останавливался, опираясь то руками на колени, то спиной о скалы, и пытался перевести дыхание.
– Бе-е-е.
Сары мгновенно замер, напрягся всем телом и навострил уши.
– Бе-е-е, – повторился звук.
– А вот и ты, овечка, – заулыбался Сары и понял, куда ему нужно идти: в этих скалах есть родник, наверняка безмозглое животное побежало туда.
Он ускорил шаг, блеяние становилось всё ближе. Но слышалось что-то ещё. Сары замедлился, прислушиваясь. Смех. Нежный заливистый девичий смех. Пастух спрятался за большой булыжник у входа в ущелье, где и располагался родник, а потом стал медленно выглядывать. Там, у дикой яблони, три прекрасные длинноволосые обнажённые девушки играли с его овцой: одна расчёсывала её кудряшки большим гребнем, другая гладила голову и уши, а третья поила. Овцу явно всё устраивало. Она блеяла и прикрывала глаза от удовольствия, выглядела чистой и пожирневшей, будто паслась не на выжженой солнцем степи, а на горном жайлау.
«Как они нежны с ней».
Сары мигом представил себя на месте скотины. Он вышел из укрытия и стал в обход, прячась между скалами, медленно приближаться к девушкам. Они смеялись и разговаривали на каком-то непонятном ему языке. Тут пастух едва не оступился, но удержался, однако мелкие камешки покатились вниз с тихим шорохом. Конечно, девушки тут же заметили его. Глаза его запылали огнём, он бросился к ним. Девушки внезапно обернулись прекрасными лебедицами и поспешили улететь, затрепетав крыльями. Так вот оно что, это же пери́60! Сары поднапрягся, прыгнул вперёд и вверх, а потом больно упал грудью на землю и камни, отчего издал яростный рык. Но цель его была достигнута. Овца в испуге снова убежала куда-то. Однако в руках у него билась лебедица:
